Русская Православная Церковь
Патриаршая комиссия по вопросам семьи,
защиты материнства и детства
Патриаршая комиссия

Один в поле воин

  Опубликовано: 08.10.2014 Источник: Сайт Всероссийского форума "Святость материнства"  
Один в поле воин

С отцом Серафимом Галиком, православным священником из Чехии, я познакомилась на одном из московских международных фестивалей «За жизнь». Тут я должна покаяться: после первой же долгой беседы с отцом Серафимом я сразу поняла, что это настоящий подвижник нашего времени, настоящий герой, который не боится в одиночку сражаться с таким страшным злом, как убийство нерожденных детей – но после моего обращения к теме абортов на меня посыпались такие беды, что я струсила и не стала писать на эту тему. А отец Серафим боролся со своим страхом с помощью молитвы. Одному Богу известно, сколько жизней он спас, сколько часов, дней и месяцев провел этот многодетный батюшка, стоя перед больницей, чтобы и в других семьях появлялись малыши. Как-то к нему подошла старая женщина и сказала: «Хорошо, что Вы здесь стоите. Я убила своего ребенка и уже сорок лет плачу». Тому, чтобы таких женщин было как можно меньше, отец Серафим посвятил свою жизнь.

– Батюшка, Серафим – Ваше настоящее имя?

– Нет, когда я родился, моя мама дала мне чешское имя Либор. ФамилияГалик. Либор – это гражданское имя. Когда я впервые был крещен в протестантской церкви, я был Либор, а потом, когда принимал Православие, священник сказал, что нужно креститься, и спросил имя. Я сказал: «Серафим», – потому что очень почитаю преподобного Серафима Саровского. После крещения другие священники сказали мне, что не обязательно было опять креститься. Поэтому я использую оба имени – Либор и Серафим.

– Отец Серафим, как давно Вы занимаетесь своим делом?

– В 2002 году я написал диссертацию в университете на богословском факультете об абортах и демографии. Потом я встретился с одним священником из Нью-Йорка, который мне рассказал о своем опыте работы с абортариями и предложил попробовать то же у нас в Чехии в городе Брно. 8 мая 2003 года я молился: «Господи, дай мне сил не бояться людей, предавших Тебя и изменивших Тебе». Через три дня священник Филипп Рейли из Нью-Йорка читал в Праге лекцию и сказал, что люди, которые захотят убить или убьют ребенка во чреве матери, обречены на вечные адские мучения. Эти слова взывали к моей христианской совести. Отец Филипп говорил: «Нужно молиться перед больницами, где врачи убивают детей, чтобы напоминать о том, что там происходит». На вопрос, почему эту духовную борьбу ведет так мало людей, отец Филипп отвечал: «Это потому, что люди боятся. Но Богородица Мария и Иоанн апостол были под Крестом; также и мы должны быть там, где Крест».

Потом я вернулся в Брно, взял подрясник и маленькую Библию, где были псалмы, и встал читать их перед больницей. В первый день ничего не случилось, во второй день на меня наслали полицию. Я сказал, что молюсь за женщин после аборта, у которых постабортный синдром. Потом ежедневно на меня насылали то полицейских, то журналистов, то телевидение. Они думали, что если по телевидению будут говорить обо мне плохо, то я испугаюсь и уйду. Но этого не случилось. А люди по телевизору услышали, что священник назвал аборт убийством.

В первые месяцы возле больницы я очень уставал от плохих слов, плохих людей, прежде всего от больничных работников. Я чувствовал их твердые сердца. Придя домой к жене, на обед, я проваливался в сон на два часа. Потом уже не было такого, но вначале я терял все силы. Может быть, это было искушение от сатаны – что я чувствовал это зло больше, чем другие люди, которые мне помогали.

Потом в Брно были первые шествия. В первый раз пришло 50 людей, во второй 100 или 150. Потом участвовало по 25, 20, 15 человек. В последние годы – уже только по 10 человек. В первый год эти шествия были у нас каждые две недели. Это была самая прекрасная пора, когда начальство и священство не говорили ничего против. Для них это было ново. Наши чешские депутаты в то время хотели запретить аборты, а через полгода или год опустили руки. Своим плохим примером они повлияли на других начальников, епископов и священников. Понемногу люди перестали помогать. Я продолжал борьбу на улице ежедневно, кроме субботы и воскресенья. Как бы теперь с нашими депутатами не случилось чего-нибудь плохого, а потом и с епископами, и священниками. Если власти защищают жизни, то миряне потом тоже будут защищать. А если лидеры молчат или они против, пусть даже не открыто, то погибает весь народ. (http://abortamnet.ru/brno-18-09-2010.html)

Мои друзья думали, что со мной придет тысяча людей – но не пришла. Это показало правду: какое христианство в моем городе, в нашей стране. Люди запуганы, они говорят о любви, но не хотят защищать любовь, если кто-то будет против них. Иисус Христос сказал, что в огненном озере будут люди, которые испугаются – это на первом месте, а потом другие грехи. Все грехи начинаются с этого. Когда апостол Петр сказал: «Я не знаю Христа», он боялся. Из этого греха, если бы он не покаялся, пришли бы другие грехи, было бы больше и больше грехов. Нам надо преодолеть наше грешное тело, грешное общество, победить его, и потом одержать победу против сатаны и всех бесов. Они нападают, но этого не надо бояться.

– А как Вы относитесь к союзу с католическими организациями в борьбе с абортами?

– В этой борьбе надо сотрудничать с другими христианами. Чешская Республика исторически много столетий католическая, поэтому без сотрудничества с мирянами-католиками я ничего бы не сделал. И католики молились перед абортариями, читали католические молитвы, а я свои. В России даже атеисты против абортов, потому что не хотят истребления русского народа.

– К Вам применяли насилие?

– Наверное, раз пять. Сломали крест двухметровый. Потом я взял крест в три метра высотой, и его уже не сломали. У меня был мегафон на дереве – они сломали дерево. Меня били, обливали краской, плевали на меня, обливали водой из шланга, но было жарко, поэтому ничего страшного. Такое было только три раза за 9 лет. Чаще грозили, что будут бить, хотели, чтобы я испугался. Перед походом к больнице я молился ночью, чтобы Господь помог мне не бояться. Я молился, когда шел, чтобы этих людей не было там. Бывало, они хотели меня бить, и вдруг приезжал полицейский автомобиль, и они уж не могли. Так было несколько раз. Всегда как будто случайно.

– Вы говорили о политиках, которые не захотели Вам помогать. Стоит ли договариваться с властью и с людьми, чтобы получить их поддержку?

– Я знал только одного депутата нашей Думы, который со мной разговаривал и защищал меня перед моим епископом в то время, когда некоторые священники хотели, чтобы я прекратил это дело. Под их влиянием епископ хотел запретить мне, но депутат заступился и поэтому епископ не запретил.

Однажды какие-то люди из Словакии хотели, чтобы я поехал с ними автомобилем по словацким городам, выступал перед больницами в Словакии, показывая большие фотографии убитых детей. В одном городе это показали по телевидению, это видели словацкие православные епископы. Один архиепископ тоже испугался и сказал моему епископу в Чехии, чтобы я больше не ездил в Словакию и не говорил ничего против абортов. Мой епископ мне запретил. А когда тот архиепископ умер и пришел другой, мой епископ сказал, что теперь я могу ехать. Иногда даже смерть помогает.

В Священном Писании написано, что надо нам рожать детей, чтобы нас было много. Я боюсь, что если человек просто не хочет иметь детей, он тоже будет наказан адом. Но за убийство приходит наказание войной, потому что когда кровь человеческая излита, будет излита и кровь убийцы. Это Господь сказал. Это значит, что вслед за убийством ребенка будет война. И чтобы убежать войны или смертной казни от Господа, нам надо бороться против абортов, чтобы родились дети. Сегодня люди верующие не верят Господу, что у них будут средства на жизнь детей. Они забыли, что у их предков квартиры были меньше, было меньше денег. Этому надо учиться – жизни в вере.

– Мне кажется, надо больше сил тратить на профилактику, то есть на воспитание детей. Мало кто из священников рассказывает о вреде абортов. А вот греческий митрополит Арголидский Нектарий (Антонопулос) не боится даже с детьми 8-9 лет говорить на эти темы. И дети запоминают эти беседы на всю жизнь. Был ли у Вас подобный опыт работы с детьми?

– На маршах против абортов мы всегда с детьми. Это и мои дети, и из других семей. Они видят фотографии убитых детей, они уже знают, что аборт – это убийство. Думаю, все дети должны это знать. Если возможно в приходах говорить об этом, то пусть все священники говорят, если в школах – пусть в школах.

Часто батюшки жалуются на нехватку времени, но это важное дело и нужно найти на него время.

– Сколько прихожан в церкви? Если бы хотя некоторые семьи шли в школу для бесед… Может случиться, что одного священника не хватит на многих людей, но есть другие, которые могут помогать.

– А скольких женщин Вы отговорили от абортов?

– Однажды я говорил с двадцатью женщинами, которые благодарили меня, что раздумали делать аборт. Эти женщины сказали, другие не говорят ничего, поэтому я не знаю, скольким я помог. Это тайна у Бога, Он знает, а я нет.

– А как Вы пришли к Православию?

– Долгой дорогой, через протестантизм и католицизм. Так было легче для меня, через постепенный переход. У меня не было знакомых православных. Я родился в 1966 году в Праге. Сейчас я священник Православной церкви. У нас с женой шестеро детей. Родители меня не крестили, они в то время были атеистами. Мальчиком я никогда не был в церкви, ни в православной, ни в католической, ни в протестантской. Однажды я встретил протестантскую общину, они мне сказали: «Если хочешь верить в Господа, помолись, и, может быть, Господь покажет тебе Себя, что Он есть». До 1984 года не верил в Господа и не держал в руках Библию.

Помню, как примерно до шести лет я вместе с мамой, бабушкой и сестрой бабушки молился: «Ангел мой хранитель, храни мою маленькую душу, чтобы всегда добрая была, Господа Бога любила. Душу и тело храни, ангел мой опекун». Страдание от развода моих родителей вынуждало меня к размышлениям: есть ли Бог, или Он только сказка?

Потом я долго не хотел общаться с Господом, не хотел говорить «пожалуйста» кому-то незнакомому, чтобы потом не говорить «спасибо». Но однажды, лет в 17 или 18, мне было плохо, я не мог спать и решил, что буду просить Господа и потом скажу «спасибо». Когда все ушли спать, я пошел в темный подвал и, стоя там, говорил: «Господи, если существуешь, помоги мне!» Я не увидел никого, но почувствовал, как кто-то взял меня на колени, чтобы я не стоял как какой-то господин, но чтобы я был на коленях. И я почувствовал тогда огромную любовь ко мне еще неизвестного для меня Господа. Я не видел Его, но чувствовал, что это, возможно, ангел взял меня на колени, и почувствовал в своем сердце, что Господь любит меня больше, чем мои мама, папа и другие, больше, чем кто-либо из людей, гораздо больше, чем матери любят своих детей. С этого момента я уже знал, что Господь есть, что Он любит меня, что хорошо быть с Господом. Я перестал быть атеистом в 1984 году.

Однажды когда я был в лесу и смотрел на птиц, мне надо было переплыть через реку. Я не знал, что там была плотина, что выпускали воду, и зашел в эту реку, когда пустили воду из плотины. Вода подхватила меня, а в воде были большие деревья. Я был под этими деревьями и не мог дышать и сказал: «Господи, помоги мне! Если Ты поможешь мне, я буду Тебя слушать». Он спас меня, я жив. Потом я сказал об этом протестантскому священнику, чтобы он крестил меня, и я стал протестантом.

Я не знал, какая разница между протестантами, католиками, православными, не знал ничего. Просто взял Библию в руки, и печаль ушла. Я все время читал, у меня всегда в кармане был Новый Завет. Мама очень боялась, что я стану католическим священником, ведь они живут неженатыми, без детей. Когда она увидела, как я читаю Библию, то бросила ее через всю комнату. Я читал Новый Завет тайком, там, где было можно закрыться на ключ. Вынужден был запираться в туалет, чтобы мама не видела. Я прочитал весь Новый Завет, закрывшись в туалете. К тому времени я уже учился в университете на биолога, на первом курсе, но ушел оттуда, и меня взяли в армию на два года. В 1988 году, за последние полгода в армии, два раза меня клали в психиатрическую клинику, потому что я говорил солдатам о Господе, и они думали, что я ненормальный. Но никакой болезни у меня не нашли, и вернули в армию. В то время я был протестантом, а протестанты не чтут Богородицу, и я боялся идти к православным или католикам, которые Ее почитают. Потом я поверил, что это не грех – почитать Богородицу. Я захотел стать католиком. Потом встретился с человеком, который сказал, что он православный – и я захотел знать больше об этом учении. Узнал, что в Словакии есть богословская школа, где можно учиться православному богословию, и меня взяли туда. В 1994 году я принял Православие. Через год мне дали священнический сан и приход очень далеко от моего города Брно, на границе с Польшей. Это было очень тяжелое время.

– Там не было ни одного православного?

– Ни одного. Тамошние чехи мне сказали: «Батюшка, нам не нужна церковь. Священник, который был до вас, читал «Отче наш» и ехал домой. Сделайте то же и вы, не надо нам литургии».

– Вы говорите, что в Чехии очень мало священников. Есть ли у Вас духовник? И много ли духовных чад?

– Человека, который мог бы быть мне примером, у меня нет. Моя паства мала – это моя семья и еще была семья адвентистов, которые стали православными. Но потом они обиделись на меня из-за своего больного сына. У него были плохие оценки в школе, католический священник им сказал, что надо идти в психиатрическую больницу, а я сказал: не ходите, я работал в психиатрической больнице, это плохое дело. Я там работал полгода, когда еще не был священником, видел этих людей. Я не верил, что таблетки могут помочь.

– Очень тяжело жить с неверующими родными, их очень жалко, но сделать ничего нельзя. А Ваши родные – верующие?

– Когда я уверовал, то начал бояться, что мои родители, брат, сестра, все попадут в ад. Очень этого боялся и начал молиться за них, постился, не ел ничего. Продолжал молиться за них в армии. В отпуск из армии приехал домой к маме и молился за нее, за брата с сестрой, чтобы они поверили в Господа, чтобы не попали в ад. И вдруг я слышу голос, который сказал мне: «Проси, чего хочешь», – и я сказал: «Господи, пожалуйста, чтобы мои родители, брат, сестра и другие были спасены, чтобы они уверовали в Тебя и не попали в ад». С этого дня я больше не боялся. Много лет прошло прежде, чем мой папа поверил в Господа. А возьмите, например, блаженного Августина. Его мама была христианкой, а папа не был христианином и запретил крестить сына. Святая Моника молилась за своего мужа, за своего ребенка, и муж перед смертью поверил в Господа и крестился; и сын после двадцати лет материнских молитв крестился, потом стал епископом и помог многим другим прийти к Господу.

– Батюшка, на что Вы живете? Есть ли у вас какие-то пожертвования, свечи продаются в храмах?

– У нас есть маленькая государственная зарплата. Если нет храма – нет пожертвований, есть храм – есть пожертвования на свечи, но их очень мало, на это нельзя жить: в приходе у нас бывает два-три человека или не больше пяти, очень мало. Одного хлеба на неделю не хватит.

– А как же Вы кормите шестерых детей?

– Из этой маленькой государственной зарплаты. Я не курю, не пью, у меня нет автомобиля, нет дачи.

– А были ли у Вас в молодости вредные привычки?

– У меня не было, я был правильным студентом, хотя атеистом. В школе был лучший ученик, отличник.

– А у Вас не возникала мысль переехать в Россию, в Грецию, где все-таки больше уважения к священникам?

– Я не знаю. Я посетил только Армению, но не знаю армянский язык. Два раза был в России – в Петербурге и Москве, на Украине два раза.

– А как Вам удалось так выучить русский язык?

– Учился в скайпе. Глеб из Петербурга ежедневно разговаривал со мной по скайпу. Смотрю фильмы, слушаю в записи жития русских святых. У нас нет православной литературы на чешском языке. Узнать о Православии можно только из католических книг. Я и читал католические, потом уже русские.

– А Вы книги пишете?

– Я написал дневник о своей борьбе против абортов, на чешском. Отпечатали 300 экземпляров, я раздавал потом друзьям. Наша борьба против абортов – борьба против тех, кто подготавливает власть антихриста. Как сказал старец Иосиф Ватопедский, готовится приход антихриста к власти, и будет большая война, но Господь смилуется над нами. Это надежда, но мало радости, что будет война. Но может быть, когда будет война, будут умирать люди, они вспомнят, что видели когда-то фотографию убитого ребенка, а теперь видят взрослых убитых, и поймут, что это наказание от Господа: я убивал, теперь убивают меня. Если б он никогда не слышал о детях, убитых при абортах, у него бы не было возможности покаяться, когда будет плохо, когда будет война. Я так думаю.

Беседовала Ирина Ахундова


Либор Серафим Галик, р. 6 июня 1966, Прага, Чехословакия – священник Чехословацкой Православной Церкви. Известен своими стояниями рядом с абортарием города Брно (Чехия). Каждое утро отец Либор стоит с плакатом NEZABIJES NENAROZENE DITE (не убий нерождённое дитя).

До 1984 года не верил в Бога и не держал в руках Библии.

После 1990 года обратился к епископу Оломоуцкому и Брненскому Христофору (Пулецу), и он предложил ему учиться православному богословию.

В 1995 году в Оломоуце епископом Христофором рукоположен во иерея.

См. фильм «Головастик, кролик и Дух Святой» (https://www.dropbox.com/s/i2dxkx192uhseb7/Galik_Golovastik_krolik_i_Duh_Svjatoj.avi). Чешский православный священник Серафим (Либор) Галик против абортов. Чешское телевидение 5.12.2007. Фильм получил награду зрителей на Международном фестивале документарных фильмов в Ииглаве 2007 года и награду Павла Коутецкего. Режиссер Филип Ремунда, сценарист Рихард Комарек.

См. также:

http://abortamnet.ru/ch_lh.html

http://prolife-fest.ru/publications/14/

http://www.noabort.net/libor




Короткая ссылка на новость: http://bitrix.pk-semya.ru/~dSlUO